Давайте вспомним вместе…

  haieevРяды ветеранов Великой Отечественной редеют с каждым годом. Три месяца прошло с тех пор, как жители  с. Сидоровского проводили  последнего из них —  А.З.Халеева. Но память снова и снова возвращает нас к этому печальному дню.

В солнечный, но не по-октябрьски  холодный день, у дома ветерана Великой Отечественной войны Халеева Анатолия Зиновьевича собрались  сидоровчане. Они пришли, чтобы попрощаться с уважаемым в селе человеком, прошедшим по дорогам войны, посвятившим себя детям (его педагогический стаж насчитывает десятки лет), человеком, так любившим жизнь и так много успевшим  в ней сделать.

Люди стояли небольшими группами и почти не разговаривали. Никак не верилось, что этого общительного,  жизнерадостного, никогда не унывающего человека больше нет. Все знали, что в последнее время он был болен, все знали, что его возраст солидный, но никто из нас не допускал мысли, что когда-то его не станет… Вот и теперь, когда случилось непоправимое, в это просто невозможно было поверить.

Показалась ритуальная машина. В толпе людей – ни звука. Наверное, каждый из нас в это время вспоминал свои встречи, беседы с Анатолием Зиновьевичем, ведь этого удивительного человека в селе знали и любили все.

Около гроба произносят прощальные слова. Все выступавшие подчёркивают, насколько трудолюбивым, ответственным и порядочным он был, как любил своих односельчан, родное село.

А я смотрю на  спокойное,  бледнее обычного лицо ветерана, на алые гвоздики у его изголовья, и в моей памяти всплывает встреча с Анатолием Зиновьевичем, когда мы с ребятами из историко-краеведческого отряда пришли брать у него интервью.

Он встретил нас очень приветливо, по-доброму, пригласил в дом. Как всегда, очень удачно шутил, мы вспоминали школу, ведь я была его ученицей. Но когда ребята стали задавать вопросы о войне, лицо ветерана сразу как-то изменилось, он скромно сказал: «Да чего рассказывать-то, воевал, как и все».  Потом задумался, глядя куда-то вдаль, будто бы стараясь увидеть сквозь время те далёкие годы, и начал свой рассказ.

«Уже в первые месяцы войны на фронт отправились тысячи солдат. Я был тогда ещё совсем мальчишкой и даже не предполагал, отправляясь на фронт, что меня ждёт военная дорога протяжённостью в 4 года, и закончится она в 45-м в Берлине.

Сначала мы были в Гороховецких военных лагерях во Владимирской области, где нас готовили к отправке на фронт. Потом приехала медицинская комиссия и объявила, что всех больных отправят на дальний Восток. Больных оказалось только 88 человек, а нужно было гораздо больше. Набирали 2000 человек. Так я совершенно случайно оказался в их числе на Дальнем Востоке. Сначала попал в Приморский край, потом на границу с Японией, в Манчжурию. Там стояла японская армия численностью 1 миллион человек.

Нас троих поставили помощниками командира роты: двоих москвичей, т. к. они закончили техникум, и меня, потому что имел среднее образование.

Как-тот раз пришли незнакомые люди, спрашивают:

— Какое  образование?

— Среднее, – отвечаю я.

— Комсомолец?

— Да, комсомолец.

— В военное училище хочешь?

Не раздумывая, согласился. Учился я в Хабаровском стрелково-миномётном училище, которое окончил в 1943 году. Сразу после окончания учёбы попал на фронт. Был командиром миномётной роты, потом командиром батареи.  Приходилось работать в разведке. Без разведки не обойтись.  Где находятся вражеские пушки, миномёты, дзоты, в каком количестве – всё это выясняла разведка. Было опасно, но об этом тогда не думали.haieev1

Было ли страшно? Нет, страха почему-то не испытывали. Хотя война – это мясорубка. Видел оторванные головы, руки, ноги. Помню, около меня солдата разорвало снарядом, как ножом разрезало всего. Молодые, как я, ребята умирали у меня на глазах.    Много было трассирующих пуль. Помню, идём в наступление,  их видно, как они летят. Это похоже  на грачей, которые собираются в стаи. Когда немцы начинают стрелять, ты видишь: на тебя летят пули, как стая грачей. А еще слышишь свист около головы то с одной стороны, то с другой.

После 2 дней, проведённых на передовой, уже по звуку умеешь определять, где летит пуля: если визжит, то где-то совсем рядом. По сторонам посмотришь – кого в руку, кого в голову ранило. Больше всего я почему-то  боялся ранения в живот. Всегда, когда бежал под пулями, старался живот закрыть. Но иногда чего боишься, то и происходит. Ранило меня в живот, разорвало селезёнку, рассекло диафрагму.  Было ещё одно ранение, очень сильное, в самом конце войны.  Но страха перед смертью не было даже в момент ранения. Поэтому, наверное, я и остался в живых.

Приходилось бывать во время боя в самом пекле. Нужно было передавать командованию по рации данные  о вражеских орудиях. О чём думаешь в такие минуты? Пули свистят, одного рядом убили, другого ранили, третий стонет – кости ног перебиты. В одном из таких боёв меня в шею ранило, до сих пор осколок сидит. Сильной боли не почувствовал, будто рукой кто ударил. А вот если кости перебиты – адская боль. Приходилось не раз видеть, как страдали наши ребята в ожидании санитаров.

В такие минуты думаешь, как дойти до цели. Где по-пластунски, где вскочишь, побежишь, потом опять упадёшь, ползёшь. Только бы добраться. Кто добежал – молодец. Спешили на помощь раненым. Товарищей не оставляли в беде. Никогда.

Запомнились места, по которым проходили. Западная Украина, освобождали г. Ковель, в Польше – Познань, в Германии – Берлин. Начали штурмовать Берлин 22 апреля. Наступали сразу по нескольким фронтам. Я был на 1 Украинском, командовал им маршал Жуков. Вот в эти последние дни меня и ранило. 12 дней я пролежал в госпитале  без сознания. Там, в 30 километрах от Берлина, и встретил я День победы. К нам пришёл командир дивизии и сказал: «Ребята, война закончилась». Какие простые слова, но как их все ждали…

Радость была огромная. Радовались, что войне конец и что живыми остались. Со мной в госпитале лежали молодые ребята, 18-25 лет. Помню, проснёшься утром –

две-три кровати пустые, ночью умерли солдаты. Хоронили прямо в саду госпиталя. Ставили или кресты, или памятники со звёздочками».

Ветеран замолчал. И снова взгляд его устремился вдаль. Что  видел он там? Может быть, горящие города и сёла, а может быть, своих товарищей, которые не дожили до долгожданной победы…

Притихшими   вышли тогда ребята на улицу. Непривычно серьёзные, без шуток и смеха, попрощавшись с Анатолием Зиновьевичем, они направились по домам. Я  оглянулась: всё так же приветливо смотрел нам вслед седой ветеран, а на его глазах блестели  слёзы.

Притихшими   вышли тогда ребята на улицу. Непривычно серьёзные, без шуток и смеха, попрощавшись с Анатолием Зиновьевичем, они направились по домам. Я  оглянулась: всё так же приветливо смотрел нам вслед седой ветеран, а на его глазах блестели  слёзы.

Вспоминая всё это,   я невольно подумала: а всегда ли мы уделяем достаточно внимания этим людям? Всегда ли проявляем должную заботу, находим ли время, чтобы просто поговорить? Мы в таком долгу перед ними, ведь они дали нам самое дорогое: возможность жить. И заплатили за это очень дорогой  ценой.haieev2

Траурная процессия медленно удалялась. Низкий поклон, дорогой Анатолий Зиновьевич, от коллег Сидоровской школы, от всех односельчан, от бывших и сегодняшних учеников.

Низкий поклон всем, кто  в этой страшной войне завоевал для нас Победу.

В. Д. МАНЬКОВА,

руководитель историко-краеведческого отряда Сидоровской школы.

На фото: А. З. Халеев  1941 год, фрагмент благодарности от Главнокомандующего Сталина,  беседа с ребятами историко-краеведческого отряда.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *